- Еврейская миссия - новогодние мысли
-
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8)
pg_613- October 16th, 2009
Звук Шофара звучит вновь, когда верующие евреи напоминают себе, что грядет Судный день, призывая к покаянию и ответу. Рош ха-Шана – Новый год, согласно еврейской традиции, день создания человечества; в этот день Создатель вспоминает мир и человека. Практикующие иудеи, весь год погруженные в иудейские обряды и изучение Талмуда, который подчеркивает совершенство человека и еврейской нации через исполнение заповедей Торы, в еврейский Новый год оказываются на святой литургии (кедуше). Третья молитва этой литургии, в отличие от остальных еврейских литургий, носит универсальный и эсхатологический характер. Она описывает мессианскую надежду еврейского народа, когда он требует от Всемогущего углубить мессианский процесс, которые приведет человечество к цели: признанию роли еврейского народа и Иерусалима как проводника идеи единого и неделимого Б-га, который требует от своих созданий справедливости и ясности как основы морального человеческого общества.
Читая эти прекрасные слова универсальной миссии, которые нам, евреям, даны во время религиозной службы на Рош ха-Шану и Йом-Кипур, я снова и снова ловлю себя на мысли: а что если мы, евреи, каким-то образом недостаточно знаем о заявленной миссии нашего народа? Я имел возможность посетить семинар по социальной инженерии в Гарвардской школе управления имени Кеннеди, который вел профессор Гордон Блум из Стэндфордского университета, и там рассказывали о важности определения миссии и цели любой организации или движения, которые пытаются изменить мир или малую часть его. Бок о бок с заявлением цели идет теория перемен, которая, как предполагается, демонстрирует осуществимость плана, очерчивая изменения, которых нужно достичь, чтобы организация добилась своей цели. В конце плана проекта идет итог и результат заявки, которые должны соответствовать миссии.
Литургии в Дни трепета, начинающиеся словами молитвы «Увекен тен пахдеха…», не могли бы яснее описать миссию еврейской судьбы – ставящей нас в авангард человечества, распространяющей идею монотеизма, проводящей прочную связь между моралью нации и индивидуума и идеей мира и процветания.
Я сталкивался с трудностями в теории перемен. Как мы, евреи, преследуемое и презираемое меньшинство, недавно пережившее Холокост, можем достичь этой цели? Еврейская галахическая традиция в действительности уходит далеко в прошлое в части отрицания прозелитизма; потенциальных неофитов тщательно изучают и проверяют до того, как принять их в ряды еврейских людей. Однако на протяжении всей истории влияние иудаизма распространяется далеко за пределы еврейского народа – на две главные монотеистические веры, христианство и ислам, которые являются прямыми потомками иудейской веры и обратили миллиарды язычников в ту или иную монотеистическую веру. Маймонид пишет о мессианском веке в цензурированной версии его великого труда "Yad ha'Chazaka". Он рассматривает вопрос об универсальной миссии еврейского народа и пишет, что монотеистические религии, которые были основаны на основе иудаизма, являются частью мессианского плана Всевышнего и предвестниками мессианской идиллии мира, вновь соединившись в вере в единого Б-га.
Однако большую сложность этой теологии придает тот факт, что ни христианство, ни ислам не стремятся считать себя потомками иудаизма, как иудаизм не стремится называть себя прародителем этих мировых религий. И христианство, и ислам веками верили в теорию замен – что эти религии в действительности заменили еврейскому народу строгость наказания – в то же время яростный антисемитизм сохранялся в обеих этих всемирных религиях. Евреи уходят от диалога на протяжении большей части сосуществования. С одной стороны, нерелигиозные евреи, которые гордятся своим наследием, самоуверенно говорят о непропорционально высоком проценте евреев, которые преуспели в искусстве и науке, создавая иудейско-христианское наследие, которым сегодня так гордится Европа. Для соответствующих целей у этих евреев тоже есть мессия, и все же их мессианство носит светский характер. Невозможно отрицать статистику и в действительности героический и блестящий вклад евреев в светский мир; но факт остается фактом: большинство, если не все эти евреи не то чтобы особенно гордятся своим наследием. Они с готовностью отказывались от своей религии, когда она мешала им полностью быть принятыми, затрудняла слияние культур в антисемитском окружении.
Мы возвращаемся к первоначальному вопросу, как мы можем выполнить задачу стать «светом наций» и влиять на мир в религиозном отношении. Иногда я испытываю искушение использовать новый термин «Сионистская чрезмерная религиозность» для обозначения нового подхода к глобальной задаче иудаизма. Этот термин, хоть и относится к религиозному сионизму, не является синонимом последнего, но имеет совершенно другое значение.
До самого основания сионистского движения евреи молились, надеялись и мечтали о возвращении в Сион и Иерусалим, ожидая пришествия мессианских дней. Однако основание сионистского движения все переменило. Вместо ожидания каких-то космических сверхъестественных процессов свыше евреи решили взять собственное будущее в свои руки и создать сионистское движение, чтобы решить множащиеся проблемы еврейской диаспоры. Сионистская чрезмерная религиозность предложила бы то же самое решение искателям еврейского универсализма через терминологию. Не ожидания какой-нибудь исторической случайности, которая повлияет на мир, а активизма потребовал бы этот подход от евреев вне границ их народа. Понятно, что этот новый подход был бы далек от исключительно еврейских интересов и переопределил бы религиозную повестку еврейского народа.
Даже еврейское реформистское движение, которое является гораздо более универсалистским по своей природе и предлагает смесь из секулярной религии и здравого смысла, основанной и на историческом иудаизме, и на протестантизме, потерпело неудачу в попытке привлечь значительное число неевреев в свои храмы, кроме тех, кто примкнул к вере через смешанные браки. Явный недостаток благочестия, мученичества и духовности в местах ассимилированного еврейского сообщества помешали привлечь неевреев, интерес которых к монотеизму был истинным.
Возможно, мировое движение «Хабад», которое ищет новую миссию и нового лидера, будет новым светом наций и привлечет миллионы людей к поискам новой дороги к Б-гу? Или же, может, мы должны вернуться к истокам и там искать ответ? Во Второзаконии (4:7) сказано: «Какой народ считается таким же близким к Всемогущему, как мы, которые можем обратиться к Б-гу в любое время». Следующая строфа объясняет еще больше: «И какой народ имеет такой свод моральных законов, как сыны Израиля, которые получили Тору». Обеим этим строфам предшествует строфа, говорящая, что «Тора и справедливые законы – наша мудрость и разум в глазах других наций». Обе эти строфы в действительности описывают то, как наша традиция стремится влиять на других посредством непрямого привлечения неофитов, что препятствует прямой миссионерской деятельности.
Интерес мира нужно возбуждать двумя экстраординарными обстоятельствами, которые могут привлечь сторонников как светских, так и религиозных. Первая строфа описывает духовную близость дома Израиля к нашему Б-гу, обозначенную как то, что Всемогущий слушает наши молитвы. В действительности народы мира могли бы увидеть отношения между естественным и сверхъестественным и признали бы преимущество положения, когда ты являешься частью народа с особыми связями, без каких-либо альтруистических причин. Однако светских людей и интеллигентов было бы сложно привлечь в общество и систему, единственным очевидным преимуществом которых является сверхъестественное решение обычных проблем простых смертных. Для них первый и главный вопрос заключается в моральности общества, частью которого они являются, особенно в защите более слабых элементов общества, включая вдов, сирот, пришельцев и бедных. История в Талмуде подчеркивает этот непрямой подход к мировому влиянию: царь Давид вынес смертный приговор сыновьям Саула в качестве воздаяния за политику Саула, что привело к смерти священников в Нове, которая, в свою очередь, вылилась в обнищание гивонитов, которые прежде были защищены договором, подписанным Иегошуа. Талмуд утверждает в Йевамоте, что, хотя согласно букве закона дети не могут нести ответственность за преступления отцов, этот случай оказался исключением, возвещающим, что имя нашего небесного отца будет опорочено.
В заключение надо сказать, что из-за этого политического акта, который показал заинтересованность в новом монархе, стоящем на страже прав меньшинств, сто пятьдесят тысяч неевреев обратились в иудаизм. Сегодня еврейский народ впервые за две тысячи лет является большинством в суверенной стране, а не преследуемым меньшинством. Этот народ в ответе за другие меньшинства и других лишенных привилегий членов еврейского общества. Для народа из книги, и особенно для тех, кто считает себя религиозными, вопрос религиозности и морали не может ограничиваться рамками еврейского народа. К лучшему или к худшему, но надо включить в сферу интересов голоса и мнения человечества, чтобы сохранить верность миссии еврейского народа на протяжении истории, как сказано в новогодней молитве.
- Всего один шаг от авторитаризма к тоталитаризму
-
- pg_613
- March 24th, 2009
Ровно месяц назад, 23 февраля, в газете New York Times, в рубрике Мнение, была опубликована колонка обозревателя Роджера Коэна о евреях в Иране "Что говорят евреи Ирана". В ней, если вкратце, автор пишет, что несмотря на государственный лозунг "Смерть Израилю", местные евреи не ощущают антисемитизма и живут полноценной еврейской (в том числе и религиозной) жизнью. Текст колонки был настолько противоречив, что собрал на сайте газеты более двух сотен откликов, а также многие газеты, в том числе и израильская пресса, живо откликнулись на публикацию, обвинив автора в искажении действительности, сравнивая ситуацию в современном Иране с фашистской Германией и Советским Союзом в 1970-х годах. Так, что 2 марта Роджер вновь опубликовал колонку "Иран, евреи и Германия", уже с ответами своим многочисленным оппонентам. Публицист продолжал настаивать, что Иран - это наиболее демократичное, активно развивающееся общество на Ближнем Востоке, не считая Израиль, что страна далека от тоталитаризма, а это значит, что все сравнения с такими тоталитарными монстрами, как фашистская Германия и СССР, не имеют под собой никакой почвы. Меня лично эта статья задела за живое и я написал в Нью Йорк Таймс свой отклик, который и был опубликован 5 марта. К сожалению, его поместили не полностью, и поэтому мне хотелось бы привести его здесь, я считаю этот вопрос предельно важным, и не только для иранских евреев.
.....
В своём опровержении от 2 марта Роджер Коэн настаивает, что его критики, сравнивающие современный Иран с фашистской Германией, несправедливы. Он указывает на относительную религиозную свободу евреев Ирана и отдельные очаги демократии в иранском обществе. Кстати, Ханна Арендт в "Банальности зла" говорила о том, что Германия стала тоталитарной только в 1938 году. До "Хрустальной ночи" евреи, оставшиеся в Германии, пытались жить по-человечески в состоянии граждан "второго сорта" и даже организовались в группу, которую возглавил раввин др. Лео Бек, и которая предоставляла социальные гарантии, образование, религиозную жизнь и помощь в иммиграции для полумиллиона евреев Германии. Ситуация изменилась в одночасье в 1938 году после "Хрустальной ночи", когда всем стало понятно, что у евреев в Германии нет будущего. Этот переход от авторитаризма к тоталитаризму может произойти в прямом смысле за ночь, как мы это уже видели на примерах Германии и Советского Союза. И не надо недооценивать последствий того, что евреи живут в обществе, где они почитаются исчадиями всяческого зла.
Когда делегация иранский еврейских девочек посетила Москву с официальным визитом в рамках Еврейского детского музыкального фестиваля в 2006 году, то прямо в автобусе по приезде они несколько раз совершенно спонтанно пропели иранский гимн, а потом категорически отказались попробовать торт, приготовленный специально для них, на котором были изображены Иранский, Российский и Израильский флаги. Пожилые евреи-москвичи, которые наблюдали эту сцену, переговаривались между собой - "они ведут себя также, как мы, 30 лет назад!"
Когда я в составе делегации Европейских еврейских активистов встречался с главами арабских государств, в их числе, с президентом Мубараком и Ясиром Арафатом, чтобы уговорить их вступиться за 13 евреев, арестованных в Иране и приговорённых к повешению за сфабрикованные обвинения в шпионаже, ответ арабских руководителей был предельно ясен: "Вы имеете дело с необычным и непредсказуемым режимом, который находится на границе с нормальностью".
Я согласен с Роджером Коэном, что режим в Иране пока не так опасен, как режим фашистской Германии и близко не напоминает тот "замечательный хаос", как охарактеризовал сталинский Советский Союз Примо Леви, побывав в ГУЛАГе. Однако даже сейчас, когда иранская молодёжь заметно выступает против исламского фундаментализма, я очень сомневаюсь, что хоть кто-то будет возражать, если исламисты перенесут свою ненависть к Израилю на так называемый "международный сионистский империализм" и его представителей в своём собственном государстве, иными словами, нападут на местных евреев. Тактикой перенаправления популярных лозунгов с отдалённого врага на врага локального пользовались ещё крестоносцы.
Евреи Ирана до сих пор могут молиться в синагогах и формально оставаться евреями, хотя в их жизни достаточно ограничений. Например, директором еврейской школы обязательно должен быть мусульманин. Иранские евреи могут не отдавать себе отчёта, что относительно спокойная ситуация, как болотная трясина, скрывает истинные опасности непредсказуемого фундаменталистского режима. Не в пример евреев 1930-х годов, иранские евреи могут уехать и главное, им есть, куда бежать, более того, основная масса иранских евреев приняла это решение и покинула страну в последние десятилетия. Остаётся только надеяться, что оставшиеся в Иране евреи не станут заложниками своего собственного легкомыслия.
.....
